Из-за дамы я временно в завязке.
еще и стоит у меня теперь
куда лучше.
хотя этой ночью все по-другому –
вместо того чтобы слушать Шостаковича и
Моцарта сквозь грязную завесу дыма,
ночи меняются, и вот новые
трудности:
едем в Баскин-Роббинс,
31 вкус:
шоколадный с орехами, жевательная резинка, абрикосовый лед, клубничный
чизкейк, шоколадная мята…
паркуемся и наблюдаем за едоками
мороженого
весьма здоровые и довольные люди,
среди них – ни одного потенциального самоубийцы
(может, они еще и голосуют),
и я говорю ей:
«а вдруг ребята увидят, как я зашел? еще подумают,
что я взял себе персиковый рожок».
«да ладно тебе, трус», — смеется она, и мы заходим
и становимся в очередь едоков мороженого.
никто не ругается, никто не грозит
клеркам.
ни тебе похмелья, никаких
обид.
я встревожен этой спокойной и тихой волной,
омывающей меня. чувствую себя прокаженным
на конкурсе красоты. мы берем наконец свои персиковые рожки,
садимся в машину и едим.
должен признать, они вполне ничего. чудной новый
мир. (все друзья говорят, что я выгляжу
лучше. «хорошо выглядишь, чувак, мы-то думали,
ты помирать собрался…»)
-все эти 4500 темных ночей, тюряги,
больницы…
а позже ночью
и стояк у же приходится кстати, мы занимаемся
любовью, и это так восхитительно,
долго, по-настоящему,
а после болтаем ни о чем;
лежим у распахнутого окна, и лунный свет
просачивается в комнату, и мы засыпаем в объятиях
друг друга.
так хорошо из-за этих едоков мороженого –
что внутри, что снаружи.