Утро началось днём и сопровождалось тяжелым похмельем. Дима любил это состояние, когда все вокруг мудаки, не представляющие как ему дерьмово. Еда-мудак, отсутствующий в холодильнике, телефон-мудак, звенящий и напоминающий о том, что кто-то дышит, этот кто-то тоже мудак, зачем звонить сегодня? Косяк двери-мудак. Дима представлялся себе легендой боевика на тропе выживания, где всё вокруг несет исключительно испытания, а оружие его- слово, и самое действенное-мудак, и что-то или кто-то, обрекаемое в мудак, становится щепкой, летящей в поток лавы, которая течёт с Ниагарского водорода в апокалиптическом мире, над которым летает Дима с нимбом и причмокивает предостерегательно словом — мудак. Завтра все изменится, добавится новое измерение, может это есть мозг, а пока все — мудак, эта приятная безотносительная убежденность ему крайне нравилась, открывала глаза на один день, что представляет собой мир.