«Все равно, и храбрые умирают.
– Но только один раз.
– Так ли? Кто это сказал?
– Трус умирает тысячу раз, а храбрый только один?
– Не знаю.
– Сам был трус, наверно, – сказала она.
– Он хорошо разбирался в трусах, но в храбрых не смыслил ничего. Храбрый, может быть, две тысячи раз умирает, если он умен. Только он об этом не рассказывает.
– Не знаю. Храброму в душу не заглянешь.
– Да. Этим он и силен.»
Наверное я не храбрый, наверное я трус. Ибо умирал я 1000 раз.
И каждый раз я возрождался вроде бы другой, но все тот же. Все тот же трус.
Иногда ты лежишь без движения и тебе плохо, ты сам развиваешь эту боль внутри себя, чтобы скорее умереть и скорее ожить вновь без этой боли.
Иногда ты думаешь, вот эта боль убьет тебя и в месте с этим убьет то, что ее вызывает и каждый раз все повторяется. И каждый раз ты думаешь храбрый ты, что вновь и вновь встаешь и двигаешься, наступаешь на ту же мину что тебя разрывает на куски, или ты просто трус открывающий свою душу и пытаешься найти в чем-то или ком-то спасение, но не найдя бежишь скорее чтобы умереть.